03-03-2009
РБК Daily

 

Европейские энергоконцерны вынуждены корректировать курс своего развития, ориентируясь на активное снижение издержек. В беседе с корреспондентами Handelsblatt глава немецкого энергетического концерна E.ON ВУЛЬФ БЕРНОТАТ рассказал о финансовых возможностях E.ON в период кризиса, подтвердил свою уверенность в перспективах роста энергетического рынка России и потребовал снять с энергоконцернов узду, которую на них набрасывают политики.

- Г-н Бернотат, ваш конкурент RWE готовится приобрести нидерландский Essent. Вам не завидно?

- С чего бы это? Наше присутствие в Европе уникально, а если речь идет именно о регионе Бенилюкса, то уже сегодня наши позиции здесь достаточно хороши, но мы их собираемся еще и улучшить. Поэтому нам не нужно тратить миллиарды на приобретение все новых активов.

- Ну, после череды покупок в минувшие годы концерну E.ON аналогичная сделка и не по силам, или?..

- Вы не правы. Если в этом будет смысл, то мы готовы изменить свои приоритеты. Мы постоянно анализируем содержимое нашего портфеля на предмет его стратегического значения и динамики стоимости, так что, если обнаружится вариант выгодного приобретения, то ради него мы будем готовы пожертвовать тем или иным своим активом.

- Существует ли у E.ON дефицит финансов?

- Нет, мы располагаем самыми разными возможностями финансирования. Во-первых, это, как и прежде, сильный приток наличности, во-вторых, различные варианты использования привлеченного капитала и, в-третьих, ликвидность в результате возможной продажи активов. Впрочем, в настоящее время мы намерены сосредоточиться на органическом росте.

- Если учесть нынешний финансовый кризис, то сейчас вы, наверное, рады тому, что вам не удалась покупка испанской энергокомпании Endesa за более чем 40 млрд евро?

- Это чисто гипотетический и обращенный в прошлое вопрос. Так же гипотетически вы могли бы утверждать, что если бы сработала наша первая оферта в размере более 29 млрд евро, то нам бы удалась блестящая сделка. Нет смысла оглядываться на прошлое. Благодаря тому, что мы получили, мы создали себе сильные позиции на важных европейских рынках.

- Вы получили отдельные подразделения Endesa - почти на 12 млрд евро. Не приходится ли вам сейчас корректировать их стоимость в финансовой отчетности в сторону понижения?

- В принципе контролировать динамику изменения ее стоимости необходимо после осуществления любой инвестиции. Это мы делаем ежегодно. Вы правы, год назад цены были выше. Однако решения принимаются тогда, когда это необходимо, а в данном случае это делалось в первую очередь по стратегическим соображениям.

- А как идут у вас дела в России? Энергокомпания ОГК-4, за которую вы в 2007 году заплатили 4,6 млрд евро, сейчас стоит лишь малую часть этой суммы...

- Сегодняшняя биржевая стоимость этой компании роли не играет, тем более что доля миноритарных акционеров составляет всего лишь чуть больше 20%. Решающим является то, что ничуть не изменилась наша очень положительная оценка имеющегося потенциала роста. Россия по-прежнему твердо придерживается курса на либерализацию своего рынка электроэнергии, который входит в группу самых больших и растущих в мире.

- Два года назад E.ON поставил себе задачу поднять уровень своих долговых обязательств. Было ли это ошибкой ввиду нынешнего финансового кризиса?

- Целью было не увеличение долгов, а баланс соотношения между собственным и заемным капиталом для финансирования нашей долгосрочной стратегии роста. Исходя из этого решение было правильным.

- Самым распространенным словосочетанием в E.ON стало «мероприятия по экономии». Коснулись они даже командировочных расходов. Неужели такому могучему в финансовом отношении концерну не хватает денег?

- Хватает, но даже если у тебя пока все в порядке и за плечами у тебя период сильного роста, необходимо обезопасить себя и на случай наступления тяжелых времен. Мы занимаемся тем, что другие компании чаще всего делают лишь тогда, когда беда уже пришла. Работа по повышению эффективности производства и снижению издержек относится к тем видам деятельности, которыми менеджмент должен заниматься постоянно. Наши доходы всегда находились на таком уровне, что каждую копейку нам считать необходимости не было.

- Сейчас это не так?

- Сейчас и мы должны более внимательно взглянуть на то, какие, где и почему возникают издержки, и достаточно ли стройна - после многочисленных приобретений - наша структура, как можно упростить процессы и где происходит их дублирование. С этой точки зрения изучается весь концерн в комплексе - от производственных подразделений и сетей до структур продажи и управления. Мы хотим стать эффективнее по всем направлениям - именно этого ждут от нас наши клиенты и акционеры.

- Когда вы представите результаты этой работы?

- Нами подготовлен целый пакет мероприятий, которые направлены на повышение производительности и снижение издержек. Сейчас идет его детальная проработка и конкретизация. В скором времени состоится презентация этого пакета.

- Вы уже объявили о сокращении 450 рабочих мест в Великобритании. Коснется ли этот процесс и других стран?

- Сокращение персонала - мера не первоочередная. Мы хотели бы ее по возможности избежать, однако, если речь идет о борьбе с дублированием функций, полностью исключать ее, конечно, нельзя.

- Вы думаете, что впереди еще более плохие времена?

- Финансовый кризис уже превратился во всемирный экономический кризис. И хотя нас как энергетическую компанию он затронул не так сильно, как автомобилестроение и машиностроение, однако, если наши клиенты начнут сворачивать производство, то с проблемами придется столкнуться и нам.

- Может быть, это просто страх ввиду перспективы роста конкуренции на энергетическом рынке?

- Мы не боимся никакой конкуренции. Но уже ясно, что впереди еще более трудные времена. После периода стремительной экспансии минувших лет мы хотим оптимизировать наши структуры и увеличить внутреннюю силу концерна.

- E.ON изучает возможность продажи различных активов, например, холдинга городских электростанций Th?ga или же сети ЛЭП. Как влияет финансовый кризис на эти ваши планы?

- Конечно, идеальным фоном финансовый кризис для них не является. Однако и на холдинг Th?ga, и на электросети есть серьезные претенденты. Над нами не каплет, так что ничего ниже стоимости наверняка продавать не станем.

- Какое влияние оказывает финансовый кризис на ваши инвестиции в электростанции?

- По каждому проекту мы проводим экспертизу на предмет его рентабельности в нынешних условиях и возможностей ее повышения. В конце концов, ведь цены на компоненты установок значительно упали. Однако там, где строительство уже начато, оно продолжается. В тех же случаях, когда окончательное решение еще принято не было, экспертиза проводится заново. Это касается всех инвестиций.

- Верите ли вы в то, что финансовый кризис подвигнет политиков на предоставление энергетическим концернам большей свободы в плане регулирования и антимонопольного законодательства?

- По моим наблюдениям, в немецкой и европейской политике сейчас идет переосмысление существующих реалий, дополнительный сильный импульс которому был дан недавним газовым конфликтом. Ввиду всех этих событий политический класс не может дольше игнорировать того, что Европе нужны крупные, эффективные и интегрированные энергетические концерны, которые способны обеспечить гарантированные поставки. Говорят, что недавно канцлер ФРГ Ангела Меркель дала это ясно понять и главе Еврокомиссии Жозе Мануэлю Баррозу.

- Размеры сами по себе еще не являются гарантией поставок газа...

- Однако совместными усилиями крупным европейским импортерам газа Eni, Gaz de France и E.ON Ruhrgas справиться с кризисом все-таки удалось. Это по плечу только сильным концернам, которые ведут переговоры с крупными поставщиками газа на равных. В конце концов, правительства же импортировать газ не могут. Концепция расчленения крупных энергоконцернов и организация конкуренции множества распыленных фирм представляется в этой связи неправильным путем.

- Значит, с учетом полученного в ходе газового кризиса опыта Еврокомиссия ослабит теперь ту узду, которая так потрепала нервы энергетическим концернам?

- Во всяком случае, это бы имело смысл. Речь, в конце концов, идет о том, останутся ли трубопроводы в руках крупных компаний или же их отберут у них насильственным путем. Во время кризиса стало ясно, что благодаря наличию у концернов собственных транспортировочных систем, в создание которых они вложили миллиардные инвестиции, есть возможность справиться с этим кризисом быстро и без всякого шума. Опыт свидетельствует: отбирать у крупных компаний газопроводы неразумно.

- Таким образом, тема расчленения энергетических концернов, по крайней мере в газовом ее аспекте, будет полностью положена под сукно?

- По меньшей мере политикам следовало бы поразмыслить о том, насколько оправданны были их требования последних лет расчленить крупные компании, отделив производство энергии от распределительных сетей. Ведь именно в Германии сейчас встает вопрос, а не повторяем ли мы нынче в ситуации с газом ту же ошибку, которую уже совершили по отношению к нефти. В отличие почти от всех других европейских стран в ФРГ не существует нефтяного концерна, роль которого была бы хоть мало-мальски заметна на мировом рынке. Поэтому политики должны сохранить мощные немецкие газовые концерны, причем укрепляя их, вместо того чтобы ослаблять. В любом случае в условиях глобальных закупок нефти и газа конкуренция мелких фирм никаких проблем не решит.

Вульф Бернотат возглавил E.ON в мае 2003 года. Его предшественник Ульрих Хартманн придерживался агрессивного курса на экспансию, а Бернотат начал с того, что в первую очередь сосредоточился на повышении производительности и доходности компании. В 2006 году он впервые решился перейти в атаку, предприняв попытку поглощения лидера энергетического рынка Испании Endesa. Через год борьбы ему пришлось отступить, хотя отдельные подразделения Endesa на сумму почти 12 млрд евро он все же купил. Некоторое время спустя Вульфу Бернотату удалась сделка и по приобретению российской энергокомпании ОГК-4.

Юрген Флаугер, Клаус Штратманн, Перевод Александра Полоцкого